|
Путник заходит в сувенирную лавку, чтоб приобрести феску. Ведущий убор нечто вроде красноватого усеченного конуса с кистью, лазурный либо темной, попал в Османскую империю из марокканского городка Фес.
На одном из арабских диалектов «фес» – цапка. Милый мотыгой, ежели веровать легенде, султан Мулай Идрис, отпрыск Фатимы, дочери пророка Магомета, очертил в 789 году рубежа грядущего городка опытных красильщиков – монополиста в производстве фесок.
Шапке-«мотыге» подфартило в XIX веке не подфартило в XX. Начиная с 1827 года феска (прощай, тюрбан!) стала неотъемлемой долею турецкого костюмчика, как военного, этак и штатского.
А в 1924-м Мустафа Кемаль Ататюрк, одевший Турцию в европейское платьице, особым указом воспретил собственным «детям» перемещать на голове турецкий пережиток. Сейчас голову стамбульского кофеварка скрашивает светская кепка, желая её козырек и препятствует молитвенной позе.
Поговаривают, штраф за вынашивание фески не отличен по сих времен. Но в её свержении постановляющую роль, вероятно, сыграли мода и эмоция глубочайшего почтения, которое граждане Турции чувствуют к Мустафе Кемалю.
Совместный тираж изображений «отца турок» на фаянсе, бумаге, в кремне и бронзе навряд ли кто-либо возьмется подсчитать. Посреди кривобоких латунных кофеварок, рахат-лукума и иной сувенирной чепухи в сотый раз путешественнику является Мустафа Кемаль Ататюрк – взыскательно глядит в грядущее с огромного блюда, отовсюду следит за продолжением культа собственной личности.
|
